ЮРИЙ ЛИННИК. СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС КАК ЭНТЕЛЕХИЯ (УНИСОН М.В.ЛОМОНОСОВА И Ф. НАНСЕНА)


 

1. Даты рождения М.В. Ломоносова и Ф. Нансена разделены полуторавековым промежутком. Это не должно мешать осознанию прямой преемственности их устремлений. На неявном духовном плане один как бы наследует другому. Отсюда ощущение своего рода континуума в содеянном ими. Раскроем конкретно суть этой связи:

– в сочинении «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию» (1763 г.) М.В. Ломоносов выдвигает гипотезу о наличии в Арктике генерального течения, направленного с востока на запад;

– Ф. Нансен в 1893-1896 гг. окончательно верифицирует эту гипотезу, не только ещё раз подтвердив реальность искомого течения, но и оседлав его с помощью «Фрама» – припаянное к льдине, судно в чаяньях первопроходцев было нацелено на Северный полюс.

Два учёных, разобщённых во времени, фактически соединены в некоей синергии – мы вправе считать их соавторами гениальной идеи: высокие широты можно исследовать с помощью дрейфующих льдин – в своём движении какие-то из них имеют шанс пересечь Северный полюс, доставив туда человека.

2. Что парадоксальней этой точки на поверхности Земли? Она не участвует в суточном вращении планеты – и потому здесь отсутствует смена дня и ночи; у полюса нет географической долготы – и нет привычных сторон света. Это сущностная вершина мира! А в психологических измерениях ещё и абсолютный экстремум – предельная планка для испытующих своё мужество, апофеоз титанических напряжений.

Это точка-аттрактор: она влечет к себе с небывалой мощью – притягивает сильнее магнита. Читаем в стихотворении Н.А. Заболоцкого «Седов»:

 

Туда, туда! В страну туманных бредней,

Где обрывается последней жизни нить!

И сердца стон и жизни миг последний –

Всё, всё отдать, но полюс победить!


 

Герой этого стихотворения писал 9.03.1912 г. в Главное Гидрогеографическое управление: «Горячие порывы у русских людей к открытию Северного полюса проявлялись ещё во времена Ломоносова и не угасли до сих пор» (1).

Именно порывы! Подчас безотчётные, иррациональные – как у самого Георгия Яковлевича. Инстинкт самосохранения начисто оставил его, когда он словно впал в экстаз – и вопреки прогрессирующему заболеванию ринулся к полюсу, заведомо обрекая себя на гибель.

Нордотропизм – влечение к Северу: это интереснейшее явление мировой культуры. Вспомним о двух его ярких проявлениях:

– Аполлон в лебединой упряжке регулярно улетает в Гипеборею; это родина его матери Лето; тяга к полярным широтам у Мусагета неотменима – она предзадана генетически;

– древние индусы располагали на Северном полюсе священную гору Меру – вокруг неё вращался небосвод; день и ночь там длились по шесть месяцев; ритуалы были ориентированы на Север.

Подняться по лестнице широт – и встать на предельную точку: вот кульминация человеческого духа! Завоевывая полюс в мечтаниях или наяву, мы уверенно вписываем себя в глобальный и космический контекст – утверждаемся в своём максимализме и универсализме. Здесь весьма существенен и эстетический момент: находясь на полюсе, мы со всей непосредственностью живого чувства воспринимаем сферичность планеты – её ось совпадает с нашим позвоночником, проходит сквозь его струнную прямоту. Наш антропокосмизм получает в этих переживаниях мощную поддержку.

3. Что совершеннее шара? Обладая бесконечным числом плоскостей симметрии и совпадая с собой при вращении, являя лучшую модель для решения вариационных задач на maxmin, сфера буквально загипнотизировала древних эллинов – стала доминирующим предметом эстетического созерцания.

Естественно, что идея полюса коррелирует с идеей сферы – теоретически человек открыл его вместе с принятием шаровидности Земли.

Путь к этому представлению был закономерным – вот его этапы:

– созерцание окоёма подвигало к мысли о дискообразной Земле, как бы циркулем вычерченной (Геродот); однако постепенное исчезновение корабля за линией горизонта – вначале пропадал корпус, а потом паруса – оказалось несовместимым с образом плоской Земли;

– противоречие снималось придачей Земле цилиндрической формы – это решение предложил Анаксимандр; планета у него закруглялась с Севера к Югу – однако эффект удаляющегося корабля проявлялся при любом направлении;

– только Земля-сфера вела к разрешению парадокса.

Вероятно, к этой концепции независимо пришли Парменид (ок.570-500 гг. до н. э.) и Пифагор (ок.515-445 гг. до н.э.) – первый опирался на весьма абстрактные теоретические схемы, а второй – на эстетическую интуицию.

Вот что Парменид пишет о бытии в своей поэме «О природе»:

 

Но, поскольку есть крайний предел, оно завершённо

Отовсюду, подобное глыбе прекруглого Шара,

От середины везде равносильное… (1).


 

Онтология тут контаминирует с космологией – бытию как таковому приписывается форма. Установкой на унификацию обеспечивается сквозной изоморфизм трёх разноплановых уровней: бытия – космоса – Земли.

В платоновском «Федоне» мы находим образное изложение пифагорейского видения нашей планеты: «Земля, если взглянуть на неё сверху, похожа на мяч» (2). Однородность неба и собственное равновесие удерживают её от падения.

Вспомним учёных Эллады, развивавших идею шарообразной Земли в корреляции с учением о полюсах и широтной зональности:

– Евдокс из Книды (ок. 406-355 г. до н.э.) осуществил блистательный синтез географии и астрономии; он первым спроецировал на сферу полярный круг;

– учеником Евдокса был мореплаватель Пифей, досягнувший в 326-324 гг. до н.э. широт, где воочию наблюдал белую ночь; он заронил в человечество стремление к Ultima Thule – крайней северной точке Ойкумены;

– Дикеарх из Мессины (ок. 345-285 гг. до н.э.) без колебаний нанёс Ultima Thule на карту, укрепляя человечество в его заполярных фантазиях;

– александриец Эратосфен (ок. 276-194 гг. до н.э.), восхищённо наблюдавший за тем, как в день летнего состояния Гелиос-Амон-Ра на широте Сиены (сегодня Асуана) оставляет улицы без тени и пронизает лучами самые глубокие колодцы, нашёл способ с изумительной точностью исчислить размеры Земли;

– желая наглядно представить маршруты гомеровских героев, Кратес Малосский (ок. 168- 165 гг. до н.э.) создаёт первый глобус; интересная деталь: за полярным кругом ему виделись покрытые льдом участки океана – под белым панцирем скрывался и Северный полюс.

4. В построениях Кратеса Малосского огромную роль играли соображения порядка и регулярности – поверхность Земли была разделена им на четыре симметричных области; наряду с понятием антиподов, вводились понятия периэков и антиэков – людей, живущих по эту и ту сторону экватора. Критерии космологической эстетики Кратес Малосский перенёс на изучение земной поверхности.

Нечто очень схожее мы находим и у М.В. Ломоносова. В «Кратком описании…» читаем: «Рассматривая весь шар земной, не без удивления видим в море и в суше некоторое аналогическое, взаимно соответствующее положение, якобы нарочным смотрением и распорядком учреждённое» (4). С духом античности здесь резонируют:

– стремление увидеть мир как целое – в полноте его охвата;

– структурировать это целое на основе принципа симметрии.

География у М.В. Ломоносова родственна поэзии – земной ландшафт словно играет рифмами. Таковыми – в глазах учёного – являются Старый и Новый свет: они вторят друг другу в массе морфологических деталей – будто аукаются друг с другом на расстоянии.

Аналогия есть род симметрии.

Рассуждая по аналогии, М.В. Ломоносов пишет: «главное течение океана повсюду, где человеческое рачение достигло, примечено от востока на запад, следовательно, и в Сибирском океане тому же быть должно» (5). И ещё: «Итак, по всему видно и на самом высочайшем степени вероятности поставлено, что, считая отвсюду, за полюсом есть великое море, которым вода Северного океана обращается по силе общего закона около полюса от востока к западу» (6).

В данном случае аналогия обнаружила свою прогностическую силу.

Это на практике доказал Ф. Нансен.

Миновав Новую Землю и обогнув мыс Челюскина, «Фрам» остановил паровой двигатель и свернул паруса: Ф. Нансен счёл, что набрана достаточная сила для разгона к Северному полюсу – теперь корабль должно вести предсказанное М.В. Ломоносовым течение вкупе с ветрами.

Увы, преданный закономерной в целом, но весьма капризной в частностях игре стихий, «Фрам» не попал в желанную цель – турбулентная среда исключает абсолютную точность. На широте 84 градуса 05 минуты Ф. Нансен покинул «Фрам». По льду он поднялся до предельной для себя метки: 86 градусов 14 минут.

О, борьба за эти градусы и минуты!

Арктические широты стали своеобычным высотомером для человеческого возрастания.

Кто возьмёт выше?

Кто первым ступит на полюс?

Эти вопросы касаются амбиции и престижа как отдельных личностей, так и целых стран.

Состязательность тут неизбежна.

Вспомним драматическое противостояние Ф. Кука и Р. Пири. В их спор хотел включиться и Г.Я. Седов, по сути аннулировав достижения обоих исследователей – в 1912 г. он опубликовал статью с вызывающим названием «Как я открою Северный полюс». Однако Россия упустила свой шанс.

5. Сколь бы критически ни относиться к гиперборейской неомифологии, но одно несомненно: в ней находит воплощение хорошо известный архетип заветной земли, где воплощаются идеалы. Вдумаемся в семантику самого топонима Гиперборея. Она указует на некую область, простирающуюся за владениями Борея – туда не проникают его студёные ветра, там тепло и комфортно.

Не будет здесь искать прямую параллель, но интересно, что и М.В. Ломоносов желает как бы согретьСеверный полюс – и этим уменьшить меру его суровости. Сказалась ли тут бессознательная установка на то, чтобы сделать наитруднейшую цель более доступной? Так или иначе, но М.В. Ломоносов разработал весьма нетривиальную климатологию Северного полюса, искусно подбирая аргументы в пользу того, что высокие широты вполне могут принять человека. Вот один из доводов учёного: «Рассудив о Северном океане, на который солнце хотя косвенными лучами целую полгода сияет почти беспрестанно, подумать невозможно, чтобы от них не согревался чувствительно» (7). Летний нагрев всё же берёт верх над зимним охлаждением. Существенную роль играет и «подземная теплота». На Северном полюсе должна быть жизнь. Арктика изобилует морскими позвоночными – М.В. Ломоносов не видит причин где-то ограничивать их ареал.

Показательно, что крупнейший географ Август Петерман, один из первооткрывателей Земли Франца-Иосифа, развивал схожую гипотезу о «тёплом» полярном море.

Не помогут ли дойти до полюса ещё не открытые острова?

Можно понять, почему на картах четверть века изображалась так называемая «Земля Петермана» – замеченная севернее Земли Франца-Иосифа, она оказалась иллюзией.

Земля Франца-Иосифа действительно стала форпостом в завоевании Северного полюса. На её крайней точке – вблизи от о. Рудольфа – нашёл вечное упокоение Г.Я. Седов. Отсюда в мае 1937 г. на четырёх самолётах АНТ-6 вылетели к Северному полюсу папанинцы.

О том, что острова будут способствовать покорению полюса, писал М.В. Ломоносов. Наитье подсказывало ему, что восточнее и севернее Шпицбергена должен находиться большой архипелаг – на роль такового с некоторыми оговорками может претендовать Земля Франца-Иосифа. Существование на этом месте системы островов предсказывал и П.А. Кропоткин. В 1871 г. он обратился в Русское Географическое общество с инициативой организовать соответствующую экспедицию. Однако призыв учёного не был услышан.

М.В. Ломоносова влёк Северный полюс. Он полагал, что корабли сумеют пробиться к нему, используя в качестве опорной базы Шпицберген. Вскоре после смерти М.В. Ломоносова по предложенному им маршруту отправилась экспедиция В.Я. Чичагова. Попытка героического прорыва предпринималась дважды. 23.07.1765 были достигнуты 80 градусов 26 минут с.ш., а через год – 7.07.1766 – результат удалось улучшить на 4 минуты. Перед кораблём снова воздвиглась необоримая ледяная преграда.

То, что не смогли сделать парусники, осуществил современный флот:

– в 1963 г. экипаж советской подлодки высадился на Северном полюсе;

– в 1973 г. к нему напрямую пробился ледокол «Арктика».

Так сбылись два предсказания М.В. Ломоносова:

– на полюсе если не постоянно, то спорадически может наблюдаться открытая вода;

– барьеры из многометрового пакового льда в принципе одолимы.

6. В 1881 г. корабль Джорджа де Лонга «Жанетта» потерпел крушение к северо-востоку от Новосибирских островов. Находившиеся на нём предметы были найдены у юго-западных берегов Гренландии. Так трагедия подтвердила догадку М.В. Ломоносова о векторе арктических течений. В этом направлении дрейфовали и наши полярные станции. Почему траектория их движения порой получалась весьма петлистой? Тут уместно вспомнить так называемые правила Ф. Нансена – их два:

– скорость дрейфа льда, задаваемая подводным течением, в 50 раз меньше скорости ветра;

– под влиянием вращения Земли направление дрейфа способно отклониться до 30 градусов вправо от азимута господствующих ветров. Превращённые в гигантские паруса льдины не считаются с нашими ожиданиями и расчётами.

Перед нами сложная интерференция различных факторов.

И тем не менее мы охотно повторим сказанное выше: несмотря на капризы стихий, в Арктике непреложно блюдётся западная направленность дрейфа, предсказанная М.В. Ломоносовым.

Неоднократно цитированное нами «Краткое описание…» заканчивается знаменитыми словами о перспективах России – к сожалению, их принято цитировать с крайне досадным для нас изъятием. Вот эти слова полностью: «российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном» (8).

Сибирью – и Северным океаном, омывающим полюс!

Вначале – Сибирь, потом – Арктика: эта последовательность имеет и географический, и исторический смысл.

Северный полюс был и остаётся энтелехией нашего развития.