Мы во ВКонтакте​ 

 

 

Контакты

Сфинкс Петербурга

+7 965 779-27-94

sfinkspeterburga@yandex.ru

Предлагаемое исследование посвящено философским основаниям твор чества литовского художника и композитора Микалоюса Константинаса Чюрлёниса в контексте эстетических феноменов Серебряного века отечественной культуры, освещенных идеей синтеза искусств. Во избежание недоразумений следует сразу оговорить, что понятие «Серебряный век» мы применяем ко всей совокупности явлений духовно-художественной сферы «русского ренессанса», по выражению Николая Бердяева, а не исключительно к художественному творчеству. Начало ХХ века — время расцвета не только поэзии, живописи, театра, но и русской религиозной философии. Это время новаторства в сфере художественной культуры после долгого периода господства реалистических, атеистических и социально обусловленных тенденций. Три главных интеллектуально-художественных направления — религиозная философия, символизм и авангард в искусстве — создали ценностное поле высочайшего напряжения, редкого для мировой и отечественной культуры. Творчество литовского художника и композитора Микалоюса Константинаса Чюрлёниса, сформировавшееся в традициях европейского романтизма и символизма, иррационалистической философии Ницше и восточных мистических учений, всё же органично вписывается в концепцию теургической эстетики как чисто русского явления, уповающего на духовную подпитку свыше.

В связи с этим в работе ставятся задачи проследить истоки и связь творчества Чюрлёниса с общемировыми тенденциями в философской мысли и художественном творчестве рубежа XIX – XX веков, понять, каким образом творческая манера литовского художника и композитора сопряжена с философскими идеями о. Павла Флоренского и Вл. Соловьева, теософскими идеями Е. Блаватской, традициями русской иконописи, исканиями русских символистов и фольклорной традицией. В 40-х годах ХХ века делались попытки закрепить за М.К. Чюрлёнисом звание отца русского авангарда исходя из того, что именно его творчество подтолкнуло В. Кандинского к изображению невидимого, живописанию музыки духовного мира.

Мы же полагаем, что М.К. Чюрлёнис скорее предтеча, нежели «отец» русского авангарда, поскольку образы его чаще всего узнаваемы и имеют реальные аналоги в земном мире, но все же архаическая связь божественного небесного пространства и профанного мира геометрии, осуществляемая через символ, стала базовой для пионеров беспредметного искусства.

Творчество М.К. Чюрлёниса активно исследовалось в СССР в 70 – 80-е годы, когда имена Ф. Ницше, Е. Блаватской и многих других мыслителей, оказавших большое влияние на М.К. Чюрлёниса, были не в чести. Тогда можно было писать о влиянии волшебной сказки и фольклорных традиций на творческую манеру художника (как это делал М. Эткинд в своей монографии), но нельзя было упоминать в исследовании русских религиозных философов или Ф. Ницше. Через двадцать лет после обретения Литвой независимости творчество литовского композитора в России вызывает интерес скорее чисто академический. В Литве, напротив, вышло немало монографий, посвященных творчеству М.К. Чюрлёниса, однако в большинстве своем они написаны на литовском языке, поэтому российским исследователям недоступны. Определяя степень разработанности темы, следует отметить, что корпус теоретических источников, литературы, посвященной творчеству Чюрлёниса, довольно обширен, однако его рассматривают как синестетический стиль художественного мышления и практики, но не как особое мировоззрение. Оценки творчества Чюрлёниса современниками и потомками чрезвычайно противоречивы — от безусловной восторженной апологетики до резкого отрицания и отнесения к категории любительства. При всем богатстве оценок вне поля зрения исследователей остается анализ творчества Чюрлёниса как философско-эстетического феномена рубежа ХIX –XX веков.

Аналитические попытки определения особенностей художественного стиля М.К. Чюрлёниса предпринимались еще при жизни художника в начале XX века. Одна из первых работ в этой области принадлежит Вяч. Иванову. В статье «Чюрлёнис и проблема синтеза искусств» впервые подмечаются выход художника за границы видимого мира, живописание сокровенных слоев реальности. Из современников о Чюрлёнисе писали С. Маковский, А. Бенуа. И все же наиболее глубоким исследованием того времени стала статья Вяч. Иванова, в которой главное внимание обращено на собственно художественную проблематику Чюрлёниса. Среди главных эстетических тем, поднятых Вяч. Ивановым, можно назвать осознание символа в качестве сущностного принципа искусства М.К. Чюрлёниса.

В течение ХХ столетия интерес к творчеству Чюрлёниса то угасал, то усиливался, однако никогда не исчезал полностью. В 70 – 90-е годы ХХ века многие авторы сделали творчество Чюрлёниса предметом своего рассмотрения. Все разнообразие теоретических текстов, посвященных творчеству Чюрлёниса, можно достаточно условно разделить на три типа в зависимости от авторской позиции и используемой методологии: литература искусствоведческая (в том числе музыковедческая), биографическая и исследования по синестезии. Среди работ первого типа, рассматривающих творчество Чюрлёниса в различных видах и жанрах искусства, актуальными для данного исследования стали труды М. Эткинда, Ф. Розинера, В. Ландсбергиса и В.М. Федотова.

Второй, биографический, подход предполагает рассмотрение творчества художника в контексте фактов окружавшей его социокультурной реальности, художественных течений в их генезисе и взглядов конкретных деятелей культуры, оказавших непосредственное влияние на становление оригинального художественного метода Чюрлёниса и комплекса его эстетических идей, связанных с социокультурным запросом современности. В этом списке назовем книги Я. Чюрлёните «Воспоминания о М.К. Чюрлёнисе», С. Илы «М.К. Чюрлёнис. Человек и творец» (на литовском языке) и исследование коллектива авторов «Музыка сфер», выпущенное издательством «Oriental Research Partners» (на английском языке). Творческий путь Чюрлёниса — отражение перипетий его духовной жизни. Духовная биография художника важнее подробного описания фактов его жизни.

В работах исследователей советского периода отчетливо прослеживается тенденция идеологизации, политизации эстетических установок Чюрлёниса, предлагается видеть в нем революционно настроенного художника. Это явный перегиб, и все же Чюрлёнис по-своему «идеологичен», творчество его связано с характерными умонастроениями времени, отмеченными становлением литовского национального самосознания. Историческая дистанция, отделяющая «русский ренессанс» от современности, позволяет оценить роль Чюрлёниса не только для развития русского и литовского искусства, художественной культуры в целом, но и в отношении к социально-политическим процессам, развернувшимся в XX веке. При всей последующей деидеологизации творчества Чюрлёнис остается для нас первым профессиональным литовским композитором.

В области исследования синестезии чрезвычайно важную роль для нашей работы имели труды И. Л. Ванечкиной и Б.М. Галеева. Нельзя обойти вниманием также взгляды композитора А.Н. Скрябина. Его идею превознеможения человека, навеянную философией Ницше, и синестетические поиски можно назвать сверхфилософией, ультраэстетикой.

И всё же философские основы творчества Чюрлёниса в названных выше работах практически не рассматриваются. Поскольку философско-мировоззренческими предпосылками, лежащими в основе эстетических установок Чюрлёниса, стали идеи западных и русских философов, для нашей работы важен корпус философских текстов рубежа ХIХ – XX веков — это работы Ф. Ницше, Н. Бердяева, П. Флоренского, B. Соловьева, Е. Блаватской, а также наших современников — В.П. Руднева, В.В. Бычкова, И.А. Кребель.

Применяемый в настоящем исследовании компаративистский метод исследования предполагает также сопоставление творчества Чюрлёниса с эстетическими установками деятелей «Мира искусств» и творчеством его современников — поэтов и художников Серебряного века русской культуры. В работе проводятся нетрадиционные параллели: М.К. Чюрлёнис и Н. Клюев, М.К. Чюрлёнис и М. Горький, М.К. Чюрлёнис и А. Грин. Творческий метод М.К. Чюрлёниса сопоставляется с художественными исканиями В. Хлебникова и В. Маяковского, не говоря уже о таких столпах русского символизма, как А. Белый, А. Блок, Вяч. Иванов.

Изучение литературы о М.К. Чюрлёнисе убеждает нас в том, что общей философско-эстетической концепции и целостного анализа его творчества до сих пор не существует, и этот недостаток мы попытались восполнить в настоящем исследовании.

Актуальность темы связана с потребностью теоретического осмысления творчества М.К. Чюрлёниса как феномена национального самосознания в контексте искусства «русского ренессанса», а также в связи с теми изменениями, которые происходят в современной культуре и современной философии искусства в условиях нестабильности социокультурной ситуации. Разрыв русской культуры со многими национальными культурами, некогда бывшими ее неотъемлемой частью, нанес значительный ущерб не только национальным культурам, но прежде всего и самой русской культуре. Важной проблемой стала потребность поиска человеком своего места в современном мире в эпоху глобализации и размывания национальных особенностей, в том числе в творчестве.

За непродолжительную творческую жизнь М.К. Чюрлёнис сотворил свой собственный миф, пропустив сквозь призму литовского национального сознания индоевропейские и вселенские архетипы, создал эмоционально и информативно насыщенный художественный язык, иными словами — особое целостное мировидение, миропонимание, объединяющее жизнестроительный поиск отечественной культуры на рубеже XIX – XX веков.

Автор выражает благодарность доктору философских наук, профессору Ю.В. Линнику за помощь в подготовке данного исследования.